miggerrtis | Время вертухаев

      Стою на кассе в магазине "Монетка" на Больших Каменщиках, и прямо перед собой вижу: двое охранников пытаются обыскать очень пожилую женщину, она плачет всё громче и громче, и повторяет всё громче: "Господи, за что?". Она всё достаёт маленькие свёрточки, тюбики, коробочки, руки в тряске - а два здоровенных белобрысых лба важно всё это осматривают. Она плачет, она кричит: "Почему вы меня обыскиваете?". Молодая кассирша, которая пробивает мне чек, начинает орать на весь мир: "Заткните уже эту истеричку!". Очередь ей поддакивает: "Ну и что, ну и посмотрят, женщина, успокойтесь!" В очереди - немолодые усталые тётки со скорбным набором в супермаркетовских корзинах, и подобострастно зачем-то вторят кассирше и подсказывают охранникам, обыскивающим пожилую плачущую женщину, как им ловчее это сделать. Она ничего не взяла без оплаты, просто им на всякий случай захотелось её обыскать.

      Впрочем, с обыском у них ничего не вышло, извиниться я их тоже заставила, но лучше бы они этого не делали. Извинения звучали примерно так же, как и попытки успокоить, то есть нависать и орать: "Женщина, успокойтесь!". Некоторые так детей успокаивают, ога. Они ничего не слышали про историю с "Магнитом" в Питере и про умершую в отделении блокадницу.

       Мы с ней вышли на улицу, она всё плакала. У меня был с собой валидол и бумажные платки - не все успела размочить на прощании с Борисом Немцовым. Пошла её провожать. Её зовут Жанна Дмитриевна, она вдова инвалида Великой Отечественной, он воевал под Сталинградом. 53 года отработала в Институте, профессор, заведовала кафедрой, назывался он ВНИИ "Центр по химии лекарственных средств" под началом академика Роберта Глушкова. Он умер уже, не перенёс ликвидации института, там сейчас что-то коммерческое, в центре Москвы, на Зубовской. Вот, поговорили с ней с судьбах отечественной фармакологии и почему нет лекарств - ей-то лучше всех понятно, почему. Потом она мне рассказала о своей маме: оказалось, она дочь первой чемпионки мира по затяжным прыжкам с парашюта Зои Бушевой (рекорд 1934 года), через несколько лет она погибла, Жанне тогда было 5 лет.

      Я пообещала Жанне Дмитриевне написать в соцсетях про нехорошую "Монетку" на Больших Каменщиках (угол ул Гвоздева) - вот, пишу. И копаюсь параллельно в истории парашютного спорта, читаю про Зою Бушеву. И пытаюсь что-то понять про загадочную душу русского народа. Про охранников, кассиршу и тёток в очереди. Они готовы были распять Жанну Дмитриевну за то, что она позволила себе заплакать при попытке обыска.

Ольга Романова