— Не смейте, не смейте тосковать по аду!

[miggerrtis]

Леонид Сергеевич Броневой
преподал урок порядочности ватникам

      Всё, что в Советском Союзе происходило, даже в самых страшных не описано сказках — это жуткий, абсурдный, затянувшийся на 70 лет фильм ужасов: настолько тяжелый, что мы до сих пор от просмотра его не отошли и ни к какой другой картинке привыкнуть не можем.                                          

      Вы только внимание обратите: сколько о зверствах в сталинских лагерях известно, о баржах, которые вместе с инакомыслящими затапливали, о расстрелах прямо на рабочих местах, о миллионах сирот — детей врагов народа, а поди ж ты, находятся те, кто Волгоград вновь хотят Сталинградом назвать или на митинги компартии выходят, которую Ельцин лишь потому, что водка помешала, не запретил, и кричат: «Ста-лин! Ста-лин!». Дураки, вы хоть знаете, что кричите?

       Я страшную вещь скажу: даже Гитлер и то лучше Сталина! Да-да, и хотя Гитлера я ненавижу, уважаю на полграмма больше, потому что он хотя бы своих, немцев, почти не трогал, а этот косил всех подряд: и осетин, и грузин, и русских, и украинцев... Как чувствовал, что спустя десятилетия отыщется такой, как Зюганов, способный многомиллионному народу доказывать, что Сталин дороже и ценнее Пушкина, потому что сделал больше...

       Я хотел быть услышанным! О том, как система, которую мы до сих пор воспеваем и восхваляем, травила людей (в лучшем случае — убивала, в худшем — убивать заставляла других), не просто напоминать нужно — необходимо! Чтобы не было к ней возврата, чтобы даже мысли такой ни в одной голове не возникало, что там, в том времени, хорошо было! — ну что хорошего может быть, когда полстраны сидит, а полстраны сажает?

       Те, кто сажал, кстати, еще живы — это те, кто сидел, почти вымерли, а я, чье детство испоганено было, чье место рождения — прекраснейший Киев — отравлено, и намертво с воспоминаниями о том связано, как разбросали нашу семью по всему Союзу (отец на Колыме лес валил, мать по городам и весям скиталась, я по миру пошел голоштанником), всегда говорил и говорить буду:

       — НЕ СМЕЙТЕ, НЕ СМЕЙТЕ ТОСКОВАТЬ ПО АДУ — помнить нужно добро, а не зло. Все наши беды, между прочим, от того, что добра мы не помним.

       Например, что получили за эту Победу те, кто воевал, кому они в результате нужны? Лет семь или 10 назад по телевизору сюжеты, снятые в России и Германии, показали: лежит старый наш фронтовик, без ног, в каком-то углу закопченном, рядом страшные, уродливые протезы валяются (кто только их сделал?), и потом — Мюнхен, уютный домик, клумбы с цветами, дорожки песочные... По одной из них к своему «мерседесу» старичок бодро шагает — бывший солдат вермахта: в жизни не скажешь, что обеих ног у него нет! Так кто победил, спрашивается, мы или они? Или наш товарищ Сталин и все последующие товарищи и господа, которым абсолютно наплевать на то, что кто-то здоровье на войне потерял, чтобы они разъезжали сейчас в дорогих машинах и часы за сотни тысяч долларов себе выбирали? Нас, оборванцев, голодных, вшивых, сирых и убогих, в военные годы в республиках Средней Азии приютили. Узбеки, казахи, таджики пускали эвакуированных под крыши своих домов, последней лепешкой с нами делились, а теперь в Москве их детей и внуков за людей не считают, да и в Киеве, я уверен, едва завидев, брезгливо фыркают и этим унизительным словом «гастарбайтеры» обзывают. А почему бы русским — я спрашиваю — с «гастарбайтерами» за помощь эвакуированным не рассчитаться, компенсацию не выплатить — из нефтяных денег? Неужели они на нас тогда не потратились, или кто-то считает, что подметать улицы и штукатурить стены — единственное, на что «гастарбайтеры» эти годятся? Если так, то мы, победители, ничуть не лучше нацистов, деливших нации на высшие и низшие, — достойные дети отца народов, как ни крути...

       Раздавать советы, как жить, права я не имею — в конце концов, и сам этого не знаю. Любой и каждый может упрекнуть меня в том, что получал в СССР премии, награды и звания, что отец мой одним из самых жестоких следователей киевского ОГПУ был, садистски людей допрашивал, деньги и показания выбивал... Ни пройденный путь, ни свою биографию я изменить не могу, но убежден, что в прошлое воз­вращаться нельзя, и ни один орден, ни одно в мире благо одной-единственной слезинки обиженного тобой человека не стоит. Я благодарен за то, что высказался, и за то, что меня услышали, а если услышали и поняли остальные, значит, все было не зря — наша встреча, беседа, да и сама жизнь...

источник

Оригинал взят у lonic_slonic в НЕ СМЕЙТЕ, НЕ СМЕЙТЕ ТОСКОВАТЬ ПО АДУ

Comments

— Не смейте, не смейте тосковать по аду!

[livejournal.livejournal.com]

Пользователь sfrait75 сослался на вашу запись в своей записи «— Не смейте, не смейте тосковать по аду! (http://sfrait75.livejournal.com/39452.html)» в контексте: [...] Оригинал взят у в — Не смейте, не смейте тосковать по аду! [...]

[vasya-ivanov-lj.livejournal.com]

При всем уважении - не все так с гастарбайтерами
Да, и мои родственники во время блокады были в эвакуации в средней Азии
Но это было пару лет от силы
А нышешние гости - они, во-первых, всех русских у себя либо выгнали, либо вырезали
И гостят тут уже не первое десятилетие
А уж про кавказцев и говорить нечего

[le-trouver.livejournal.com]

Броневой сын репрессированного.

Отец будущего актёра, Соломон Иосифович Броневой (настоящая фамилия — Факторо́вич; 1905—1995), происходил из семьи одесского кондитера[5][6][7], участвовал в Гражданской войне, в 1920—1923 годах работал в ОГПУ, после окончания юридического отделения рабфака в Киеве (где познакомился с будущей женой — студенткой экономического отделения) — в аппарате Института народного хозяйства Украинской ССР, но в 1927 году был исключён из партии по обвинению в троцкизме и уволен из института. В 1928 году, незадолго до рождения сына, Соломон Иосифович по ходатайству старшего брата (впоследствии начальника 2-го отдела экономического управления и отдела кадров ГПУ УССР, в 1936—1937 годах заместителя наркома здравоохранения Украины Александра Иосифовича Броневого, 1898—1940, укр.) попал в киевский окружной экономический отдел ГПУ, затем был командирован в Иваново, в 1933 году награждён орденом Красной Звезды и в 1934 году в звании майора госбезопасности (соответствовавшему тогда армейскому комбригу) назначен начальником 6-го отдела НКВД УССР[8]. В 1935 году он был уволен из органов госбезопасности и назначен начальником киевского парка культуры и отдыха. 13 сентября 1936 года арестован и 9 марта 1937 года приговорён к 5 годам заключения (после продления срока освобождён в 1946 году, с 1949 года на поселении, освобождён в 1954 году и жил в Ростове)[9]. Мать развелась с ним и сменила сыну отчество на «Сергеевич», но это не помогло — как «семью врага народа» их с сыном отправили в ссылку в город Малмыж Кировской области[10].