В 2015 году в российских больницах умерло на 24 тыс. человек больше, чем годом ранее — говорится в докладе фонда независимого мониторинга «Здоровье».

По данным фонда, смертность увеличивается из-за сокращения больничных коек: число госпитализированных пациентов в России за 2015 год уменьшилось на 817 тыс. Rus2Web обсудил эту ситуацию с сопредседателем профсоюза медработников «Действие» Екатериной Чацкой и врачом-фтизиатром из Удмуртии Ольгой Щипицыной.

Екатерина Чацкая, врач акушер-гинеколог, сопредседатель профсоюза медработников «Действие»:
        На мой взгляд, смертность растет из-за недоступности своевременной и полноценной помощи. Во-первых, усложнилась сама госпитализация в стационары. Пока человек пытается попасть в стационар, его состояние сильно ухудшается. Могу привести пример из своей практики, я акушер-гинеколог в амбулаторном звене. Бывают ситуации, когда мне нужно положить в стационар беременную женщину с высоким давлением. Очень часто такую пациентку не госпитализируют, потому что давление у нее на время снижается за счет приема препаратов. Раньше в таких ситуациях пациентку в любом случае помещали в стационар и хотя бы сутки за ней наблюдали, понимали, что показания для госпитализации есть. Сейчас такого нет, потому что в стационаре нет мест, все переполнено, и человека физически некуда положить. Сейчас попасть в стационар в экстренном порядке действительно сложно. И когда пациент все-таки госпитализируется, бывает уже поздно.

        Во-вторых, стала менее доступной амбулаторная помощь, то есть многие пациенты просто не могут попасть на прием к врачу. Их состояние ухудшается, они вызывают «скорую помощь», когда ситуация уже критическая. Для того, чтобы попасть к доктору, некоторые люди могут несколько недель ловить талончики на прием. За это время состояние пациентов ухудшается, и когда они поступают к доктору, их уже надо госпитализировать и оказывать стационарную помощь. Хотя если бы врачи могли вмешаться в процесс на начальных этапах, то этого можно было бы избежать. Многие пациенты просто перестают обращаться к врачам, потому что понимают, что это сначала будет борьба за талон, потом — очереди, потом будет выбивание из врача направлений на исследования, к узким специалистам, на анализы. Направления часто не дают, потому что квоты на них очень маленькие. Чтобы попасть к узкому специалисту, пациенту надо убедить терапевта, что ему это действительно нужно, терапевт должен убедить заведующего, что пациенту нужен именно этот специалист, прием у которого также необходимо ждать.

        Третий важный фактор, повлиявший на рост смертности — сокращение стационарных врачей. При этом нагрузка на оставшихся специалистов сильно возрастает. Один врач должен вести гораздо больше пациентов, чем раньше, и технически просто не успевает многое сделать. Это тоже влияет на общую ситуацию. Если раньше на одного врача приходилось, например, 10-12 человек в отделении, то сейчас он должен заниматься 20 пациентами (точное число зависит от конкретного стационара). За один день доктор должен оценить состояние всех этих пациентов, оказать помощь, провести большее количество операций. Есть вероятность, что врач физически не успеет все сделать, и пациенты от этого страдают.

        Еще один важный момент — сокращения специализированных бригад «скорой помощи». В моей практике было несколько случаев, когда я вызывала «скорую», чтобы госпитализировать пациентку в родильный дом, и приезжал один фельдшер, который с акушерской патологией не знаком. Если раньше приезжали бригады, которые прекрасно понимали, что такое роды, то теперь я вынуждена рассказывать фельдшеру, что нужно сделать и как довезти женщину до стационара. Сотруднику «скорой» в данном случае сложно оценить ситуацию, потому что это не его специализация.

        В Минздраве говорят, что смертность выросла из-за того, что стали больше госпитализировать пациентов, у которых мало шансов на положительный исход. Но я думаю, что причина не в этом, потому что подобных случаев не так много. Ухудшается качество оказания медицинской помощи и увеличивается смертность. Это вполне ожидаемо, мы говорили об этом еще в начале прошлого года, когда закрывались стационары, в которых были очереди на госпитализацию. Закрывались и профильные, узкие медучреждения, которые были очень востребованы.

Ольга Щипицина, врач-фтизиатр, город Сарапул, Республика Удмуртия:

У нас в Сарапуле Удмуртской Республики в сентябре полностью ликвидировали противотуберкулезный диспансер, и альтернативы людям не предоставили. Специализированный стационар обслуживал город и еще четыре сельских района. Теперь у нас вообще нет стационарного лечения для таких пациентов. Мы считаем, что это повлияло на увеличение смертности больных туберкулезом. За первую половину 2016 года в сравнении с этим же периодом прошлого года, по официальной статистике смертность от туберкулеза увеличилась в 1,7 раза. При этом в отчетах причинами смерти часто указывается не туберкулез, а какое-то другое заболевание (ВИЧ-инфекция, алкогольная интоксикация), возможно, не все случаи учтены.

Деятельность стационара приостановил сначала Роспотребнадзор из-за несоответствия санитарным нормам. Устранять недостатки не стали, и видимо решили, что проще будет диспансер закрыть совсем. В сентябре всех его сотрудников сократили, хотя до этого стационар работал в полную силу и потребность в нем была. Он был значим еще и потому, что один больной туберкулезом может заразить в течение года 15-20 человек. Решение о закрытии противотуберкулезного диспансера было принято главным врачом на уровне регионального Минздрава и доведено до правительства республики. То, что предлагают людям взамен — неудобно: пациентам с туберкулезом предлагают ехать в больницу в Ижевск, которая находится в 90 км от нашего города. Не все могут туда добраться. Больные чаще стали умирать на дому, потому что не могут по каким-то причинам уехать в другой город, чтобы лечь в больницу. А ведь эти люди тоже имеют право на доступное лечение.

RUS2WEB